«Песочные часы» – роман югославского, сербского писателя Данило Киша (1935¬–1989), написанный в 1972 году. Читатель знакомиться с ужасами Второй мировой войны через призму восприятия главного героя, недавно вышедшего из психиатрической больницы.
Роман специфический – он вступает в конфликт с моими эстетическими предпочтениями. «Песочные часы» написаны в форме потока сознания, и я допускаю такой способ повествования, но только как частный прием. Произведение, написанное целиком как поток сознания вызывает (лично у меня) подозрения (почему подозрения? Может быть, заменить другим словом – неприятие, но все равно не хватает пояснения).
Первые страницы, на которых автор подробно описывает лампадку и ее отражение, отсылают меня к Прусту. Именно Пруст и Джойс полно и убедительно, даже исчерпывающе, разработали прием такого детального, неспешного описания как часть потока сознания героя. Что нового привнес Киш? Кажется, ничего. Однако такое описание находится в согласии с философской концепцией повествователя Э.С. Он хочет, как я понял, через образ или символ преодолеть смерть, «продлить» себя живого в пространство смерти. Еще приём потока сознания можно оправдать тем, что Киш смещает ракурс с исторического, масштабного на личное. Глобальные события (оккупация, например) происходят на фоне бытовой, повседневной жизни, с различными неурядицами, выяснением семейных отношений. Это интересный взгляд.
Следует сказать про главного героя, от лица которого ведется повествование. Нам известны лишь его инициалы – Э.С. Я встречал интерпретацию, в которой они расшифровываются как сербский еврей. Допустим (отец Киша еврей, погиб в Освенциме). Из мировой литературы этот герой, наверное, больше всего напоминает мне Чарльза Кинбота из «Бледного огня» Набокова. Это отчасти сумасшедший, но его сумасшествие проявляется, как и у героя Набокова, в творческой плоскости: он художник и философ (вспомним хотя бы его предположение, при каких обстоятельствах Ньютон открыл закон тяготения). Мы жалеем его, прошедшего через ад (оккупация Сербии, сумасшедший дом), мы сочувствуем его жизненным неурядицам и восхищаемся глубине и богатству его внутреннего мира. Этому прекрасному и хрупкому миру противостоит реальность. Герой носит звезду (понятно какую), постоянно пишет протоколы и подвергается допросам. Реальность с ее жестокостью и грязью не бросается в глаза читателю, но как бы проступает сквозь сумасшествие героя.
Начало романа привело меня в ужас, но потом читать стало легче. Рецензия как жанр предполагает субъективную оценку. Вердикт: мне понравилось.