«Хазарский словарь» Милорада Павича – это книга, которую собирают, как мозаику, и интерпретируют, как священный текст или сон. Опубликованный в 1984 году этот «роман-словарь» стал одним из самых ярких памятников литературного постмодернизма, предвосхитившим эпоху гипертекста задолго до распространения интернета. В следующих работах Павич модернизирует свои приемы. Например, одна из глав «Ящика для письменных принадлежностей» представлена в книге QR-кодом со ссылкой на второй финал произведения, где читатель становится не только соавтором, но и соучастником убийства героя.
Павич отказывается от линейного повествования. Книга построена как три энциклопеди: Красная (христианские источники), Зеленая (исламские) и Желтая (иудейские), – посвящённые таинственному исчезновению Хазарского каганата и его обращению в одну из авраамических религий в VIII–IХ веке. Сюжета в привычном понимании нет – вместо него сотни перекрестных статей-легенд о демонах, учёных, поэтах и «ловцах снов», чьи судьбы причудливо переплетаются сквозь века: от средневекового дискурса до XVII и XX столетий. Автор заявляет: «...каждый читатель сложит книгу для себя, как в игре в домино или карты, и, как с зеркалом, получит из этого словаря ровно столько, сколько вложит в него». Существуют «мужская» и «женская» версии романа, различающиеся одной ключевой деталью, которая меняет восприятие. Таким образом, Павич создаёт не произведение, а инструмент, пространство для сотворчества. Как пишет один из героев, художник-иконописец: «Не я смешиваю краски, а ваше собственное зрение... Вы могли бы сделать то же самое с письмом. Почему бы не создать словарь слов, составляющих одну книгу, и не позволить читателю самому собрать слова в единое целое?».
Стиль Павича – это гипнотическая смесь поэтической метафоры, энциклопедической сухости и мистического абсурда. Мне показалось очевидным влияние на стиль письма Павича художественного метода Марселя Пруста.
Книга полна афоризмов, которые становятся ключами к её пониманию.
О природе чтения и истины: «Когда мы читаем, не в наших силах впитать всё написанное. Наши мысли ревнивы и постоянно заслоняют мысли других, ибо в нас не хватает места для двух запахов одновременно». Эта мысль раскрывает суть «словаря»: любая истина относительна и зависит от позиции наблюдателя. Павич показывает, что «истина прозрачна и остаётся незамеченной, тогда как ложь непрозрачна», а история состоит из белых пятен и противоречивых трактовок.
О памяти и идентичности: «Иногда минувшие весны, полные тепла и ароматов, вновь расцветают внутри нас. И мы носим их сквозь зиму, защищая своей грудью». Эта метафора удивительно точно описывает и судьбу исчезнувших народов (отсылка к истории Югославии...), и личную память.
О парадоксальности бытия: «Поступки в человеческой жизни похожи на еду, а мысли и чувства – на приправы. Плохо придется тому, кто посолит черешню или уксусом польет пирожное...». Вся книга построена на таком смешении, где высокое соседствует с низким, священное с поверхностным, а смех – с ужасом.
«Хазарский словарь» – это литературный монумент и головоломка, мистический трактат и политическая притча. Он требует от читателя усилий, готовности заблудиться и собрать свою собственную версию истины.
Спустя десятилетия после падения Югославии и в эпоху новых геополитических трудностей роман Павича звучит с новой силой. Он напоминает нам, что история – это не хроника фактов, а поле битвы интерпретаций, что судьба малых народов и больших держав часто зависит от выбора, сделанного во сне властителя, и что самый верный путь в будущее, как гласит одна из ключевых цитат книги, «это идти в том направлении, в котором растет твой страх». «Хазарский словарь» – это «пугающе точный диагноз культурно-исторических травм».