Вислава Шимборская (1923–1996) — волшебница повседневности и философ случайности, «невыносимой лёгкости бытия». Её поэзия примечательна для меня своим уникальным тоном: пристальный, почти шепчущий диалог с миром, который может быть принят за холодность и отстраненность. На самом же деле, в том и прелесть поэзии Шимборской, что каждая деталь, даже самая неприметная, бытовая, становится для нее ключом ко всей Вселенной. Покажу это на примере трех стихотворений: «Лесное моралите», «Учтивость незрячих», «Кот в пустой квартире».
В «Лесном моралите» Шимборская творит язык заново, подобно самой природе. Она не описывает лес, а вплетает читателя в его «зелёные сплетенья», играет звуками, как листьями на ветру («что спехом тут, что смехом, что лесным орехом»). Лес здесь — совершенный, рифмованный космос, где всё «слажено» и осмысленно, («готика крон», «барокко дубрав»). Мир, изображаемый Шимборской, гармоничный, спокойный — прямая противоположность человеческому, где каждый «от разных розный» и вызывает у лирического героя раздражение.
В стихотворении «Учтивость незрячих» Шимборская обнажает тщету и дерзость поэтического слова перед лицом иного опыта. Всё, что составляет палитру поэта — цвета, свет, зрительные образы, — здесь «подвержено испытанию тьмой». Ослепительная ирония ситуации: поэт, чьё ремесло — видеть и показывать, оказывается беспомощен перед теми, кто видит иначе. А «великодушие» слушателей, аплодирующих невидимому спектаклю, становится безмолвным укором и высшим актом человечности. Это стихотворение, как мне кажется, — о границах искусства и безграничности такта.
Наконец, «Кот в пустой квартире» — это, на мой взгляд, вершина лирики Шимборской, где огромное горе упаковано в безупречную, сжатую форму. Смерть показана не через слезы, а через абсурдное, методичное отчаяние животного. Кот — alter ego человека, потерявшего близкого. Его ритуалы поиска («облазаны все полки», «разбросаны бумаги») — это попытка восстановить рухнувший миропорядок. Фраза «Умереть — так с котом нельзя» звучит как наивное, но абсолютное опровержение смерти. А финал, где кот готовится наказать вернувшегося хозяина «на очень обиженных лапах», — это гениальное выражение любви, смешанной с болью оставленности, на языке, лишённом слов.
Шимборская — поэтесса внимания: она замечает то, что скрыто в «прорехе огрехом», слышит «тишь, что в уши шуршит», и чувствует вселенскую катастрофу в пустой квартире, где лампа «уж не светит». Её стихи учат не пафосу, а благоговейному удивлению перед сложностью бытия, которое всегда «вовсе не такое, каким казалось рано». И в этом — её скрытая магия.
Николай Леонов,
декабрь 2025